Мой братец Эрик был свиньей порядочной,
о нем молва по всей округе шла.
Но смерть его, друзья, была загадочной
и даже героической была.

Теперь его, глядишь, канонизируют,
посмертно во святые возведут,
в истории местечко завизируют,
в учебниках параграф отведут.

Напишет кто-нибудь воспоминания
о том, что был покойный сердцем чист,
с достоинством переносил страдания
и был закоренелый альтруист.

И будут плакать амберитки юные
и Эриками называть детей...
Как я об этом обо всем подумаю -
так выть от горя хочется, ей-ей!

Во всем виню судьбу свою злосчастную.
Найти б того, кто вечно мне вредит!
Зачем, зачем я в битвах не участвую?
Зачем не Корвин я, не Бенедикт?

...Так думал Рэндом, сидя под акацией,
так думал он, пугая плачем птиц.
А до развязки и до коронации
остались том и двадцать пять страниц...